Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
03:07 

чайная роза
Название: Поцелуи
Автор: чайная роза
Бета: Алекс Кфир :heart:
Фэндом: X-men ай гесс
Персонажи: Эрик Леншерр/Чарльз Ксавьер
Рейтинг: PG-13 чтоооо
Жанры: романс, флафф
Размер: мини, ~2100
Статус: закончен
Предупреждения: AU, школа, Эрик - преподаватель, Чарльз - ученик. Кроме того, AU достаточно специфическое и написано одному конкретному человеку, который в курсе всех особенностей, так что есть вероятность, что что-то будет не очень понятно (мне жаль (не очень) )
Саммари: Поцелуи, которые ожогами остаются на коже, знаменуют начало или завершение этапа, не дают спать по ночам и тревожат впечатлительное подростковое воображение. Рука, лоб, губы, шея.
Чем выше любовь, тем ниже поцелуи
От автора: Лучшему человеку на свете, Дану.


У Чарльза ничего не выходит.

Ничего не выходит в понедельник – Чарльз напрочь забывает про контрольную; ничего не выходит во вторник – Чарльз стоит над разбитой камерой и умоляет время повернуться вспять; ничего не выходит в среду – Чарльз засыпает прямо за домашним заданием и просыпается в одиннадцать, когда лучше бы уже не просыпаться; ничего не выходит ни в четверг, ни в пятницу, в выходные никто не зовет его на вечеринку, у Хэнка находятся другие дела и даже солнце не показывается из-за туч.

У Чарльза совсем ничего не выходит.

Поэтому Чарльз не ждет ничего хорошего от воскресных вечерних занятий с мистером Леншерром. Он едва заставляет себя подняться с кровати – груз неудачной недели сдавливает плечи – и чувствует себя при этом крошечным и несчастным. На столе остались лежать наспех собранные осколки камеры, раскрытые тетради с цветочными кляксами на полях, рассыпанный чай и угольки недовольства жизнью, оставляющие за собой длинные черные полосы.

Неудача притягивает неудачу, тьма – тьму: Чарльз бредет по Академии и из каждого угла на него смотрят страхи прошлых лет. Вот наивный семилетний испуг: острые зубы и длинные когтистые лапы, шерсть – сама тьма, стоит только тронуть и пропадешь навсегда; вот тринадцатилетний комок в горле: толчки в спину и один за партой – «телепатов никто не любит» - как приговор; вот семнадцать: и самое страшное вместо «добрый вечер» выдохнуть дрожащее «я вас люблю».

У Чарльза совсем ничего не выходит.

Он сбивается семнадцать раз, когда пытается ответить на вопрос мистера Леншерра, забывает элементарные вещи и даже ручка отказывается работать – Чарльз упрямо поджимает губы. В груди болит от сдерживаемых слез, Чарльзу стыдно и горячо в щеках, он старается сосредоточиться на датах, но глаза застилает мутная пелена. Чарльз сводит брови и упрямо выводит слова; он так увлекается этой борьбой с самим собой, что почти вскрикивает, когда мистер Леншерр накрывает его ладонь своей.

- Что с тобой, Чарльз?

Чарльз боится поднять взгляд. Пальцы у мистера Леншерра (ласковый звоночек сознания – у Эрика) сухие и горячие.

- Не можешь сосредоточиться? Что с тобой творится?

Чарльз осторожно ведет плечом – ничего, мол, не творится, а внутри у него в одно мгновение рушатся разом все бастионы уговоров (забраться с головой под одеяло, повторять как мантру: «Ты не можешь быть влюблен в преподавателя»). Мистер Леншерр (едва дыша – Эрик) кладет ладонь Чарльзу на щеку. Чарльз закрывает глаза и старается не раствориться в этом прикосновении совсем: понедельник и контрольная кажутся сейчас такими далекими, такими ненастоящими и глупыми, точно так же как разбитая камера и плохие оценки. Все перестает иметь значение, кроме теплой руки, которая лежит – или держит? – на лице Чарльза. Чарльз вздыхает – все его мысли сейчас в густом тумане – поворачивает голову и прижимается губами к ладони Эрика. Перекрыть поцелуем линию жизни, вдохнуть запах дерева и чернил.

Чарльз распахивает глаза. Чарльз надеется, что это один из тех снов, что приходят под утро и ощущаются острее реальности. Чарльз надеется – но зря.

Чарльз бормочет: «Я не…», - поймать губами воздух, вскочить со стула, оттолкнув от себя теплую ладонь, - «хотел». Выбежать из кабинета – не больше семи секунд, до комнаты, под одеяло – еще три с половиной минуты и ушибленная нога.

Под одеялом – последний оплот безопасности – Чарльз переводит дыхание. В кабинете остались тетрадь и учебник, коричневая сумка с потертыми карманами – за ней точно придется вернуться. Чарльз жмурится – ему отчаянно хочется провалиться под землю от стыда. Чарльз жмурится и в голове невольно всплывают запах дерева и чернил, а губам еще тепло от прикосновения.

Чарльз выдыхает и расслабляет веки – завтра новая неделя.

*

Чарльз болеет.

Вокруг сверкает своими волшебными огнями Рождество, а Чарльз дрожит, забравшись под три одеяла. Окна Академии горят теплыми огнями гирлянд, внутри пахнет хвоей, горячим шоколадом, нетерпеливым ожиданием каникул, а Чарльз второй день проводит в полудреме, подложив под голову книгу. В его комнате пахнет лекарствами, чаем с лимоном, клюквой (забегал Хэнк, принес сироп) и старыми пыльными книгами. Внушительная стопка стоит прямо у его кровати, две упали на пол, одна – раскрытая, корешком вверх – лежит на подоконнике. Чарльз лениво стягивает последнюю, начинает читать, но быстро теряет суть повествования и, когда засыпает, ему снятся причудливые сны с налетом истории цвета охры.

В первый день каникул Академия оживает – шумит, движется, поднимает суету и гомон; проносится по коридорам сотня пар ног, перекрикиваются сотни разных голосов («Напишешь мне на каникулах? – Обязательно»), но уже к вечеру никого не остается и коридоры наполняются тишиной. Уезжает Хэнк, и в комнате Чарльза становится совсем холодно. Чуть позже на кухне Чарльз встречает мистера Хоулетта.

- Болеешь, значит? – мистер Хоулетт всегда хмурит брови.

Чарльз кивает, натягивает рукава свитера на пальцы, гипнотизирует взглядом чайник и старается не смотреть на преподавателя. Им обоим неловко в просторной кухне наедине, они стараются минимально задевать друг друга, но постоянно сталкиваются.

- Ну, не болей, – они оба выдыхают облегченно, когда мистер Хоулетт заканчивает со своим кофе и уходит.

Чарльз остается один. На кухне все тоже наряжено к Рождеству: висят на стенах гирлянды и праздничная мишура, в углу притаилась маленькая искусственная елка, приклеена на окно чья-то одинокая бумажная снежинка. Чарльз тушит свет и включает все гирлянды сразу: кухня сразу становится маленькой и очень уютной, вместо стен – тихое звездное небо. Чарльз садится под окном – спину греет спрятанная в стене батарея, а искусственное деревце обманчиво пахнет хвоей и тоже горит – от гирлянды на лицо и руки ложатся разноцветные пятна.

Чарльз закрывает глаза – всего на секунду.

- Почему ты сидишь на полу?

Когда Чарльз просыпается, свет в кухне горит и приходится зажмуриться, потому что глазам больно от яркого света.

- Чарльз.

Чарльз пытается вырваться из сна, но ничего не выходит – по всему телу разлит ужасный тяжелый жар. Чарльзу хочется лечь, спрятаться под одеяло, стащить с подоконника одну из книг – от окна тянет свежим воздухом, но не вздохнуть – и проспать до утра. Чарльз вздыхает – на щеках тяжесть чужих рук, пахнет деревом и сладким кофе.

- У тебя жар, Чарльз.

Голос звучит будто из-под толщи воды – вот почему так тяжело дышать. Чарльз протягивает вперед руку, хватается за плечо – вынырнуть бы, вздохнуть бы – но расстояние в четверть метра кажется непреодолимым. Чарльз чувствует прохладные губы на своем лбу, на виске – запах становится сильнее: дерево, кофе и холодный снежный воздух. Еще один поцелуй – от них становится легче, Чарльз тянется вперед.

- Спи.

И Чарльз засыпает.

Когда Чарльз открывает глаза, на часах пять сорок семь. Он долго смотрит в потолок: голова все еще кажется ему невероятно тяжелой, но дышится уже легче – Чарльз может вдохнуть полной грудью прохладный чистый воздух и перевернуться на бок, чтобы натянуть одеяло повыше, спрятать замерзший нос. В комнате темно и невероятно тихо – даже шумные часы Хэнка почему-то молчат. Чарльз спускает с постели босые ноги и чувствует, как все тело ужасно ломит – хуже этого только больное горло и горький сироп от кашля. Чарльз морщится и запивает лекарство водой – ставит стакан обратно на стол и замирает. Чарльз помнит, как ходил на кухню, но не помнит, как принес себе воду. Чарльз помнит, что выключал свет, но не помнит, чтобы выключал и гирлянды тоже. Чарльз помнит – запах хвои, несладкий чай с лимоном, мистер Хоулетт («Болеешь, да?»).

Для отступления несколько шагов, легкое одеяло вместо крепости – Чарльз возвращается в кровать и дрожит. Чарльз помнит – теплые губы, горячие ладони. Чарльз помнит.

Чарльз тянется к подоконнику – стащить книгу, прочитать три абзаца, провалиться в сладкий сон – но там пусто. Чарльз три раза обшаривает весь подоконник, не глядя, а потом выныривает из-под одеяла и еще раз убеждается в том, что книга пропала. Пропажа быстро обнаруживается на столе с заботливо вложенной закладкой: «С книгами так не обращаются». Чарльз читает записку сто и еще семь раз, а потом ему кажется, что он читает еще, но он просто повторяет ее в голове, обводя пальцами буквы.

Чарльз болеет.

В его комнате пахнет лекарствами, чаем с лимоном, деревом и кофе.

*

Чарльз ждет, что что-то произойдет в воскресенье.

После вечерних занятий – кто бы знал, что их не отменяют даже романтические отношения – Чарльз остается в кабинете Эрика до самой ночи. Он улыбается все три часа и двадцать четыре минуты и не может поверить, что на занятия этого человека не хотел просыпаться.

Когда они прощаются у порога, Чарльз чувствует, как его сердце бьется где-то в горле под кадыком. За окном поздняя, но очень теплая весна, еще немного и зацветут деревья в саду, Чарльз вспоминает об их нежном запахе, когда прикасается к руке Эрика – ждет два сердцебиения – и переплетает их пальцы.

- Я приду завтра?

- Я бы очень огорчился, если бы ты решил прогулять мое занятие.

Чарльз поджимает губы. Ему очень хочется расстроится: конечно, теперь момент безвозвратно испорчен, возможность упущена, а Эрик совершенно не разбирается в правилах этой игры. Ему очень хочется расстроиться, но Эрик обнимает его за плечи и целует в висок.

- Спокойной ночи, Чарльз.

- Хороших снов, мистер Леншерр.

Чарльз ждет, что что-то случится в среду.

Они проводят вечер вторник за разговорами, от которых Чарльзу жарко и нечем дышать. Он старается вести себя непринужденно, но у него дрожат руки, а во рту так сухо, что он серьезно опасается умереть от обезвоживания. Чарльз почти не спит этой ночью: он чувствует нетерпеливое ожидание, электричеством достающее его до самых кончиков пальцев. Чарльзу как будто снова девять, и, чтобы увидеть свой подарок на день рождения, приходится ждать до утра, но из-за этого не выходит ни спать, ни есть, и даже слова в книжке оказываются малопонятной белибердой.

Но в среду тоже ничего не происходит – они даже не видятся.

Ничего не происходит через неделю, и через полторы, и даже в ту ночь, когда Чарльз засыпает у Эрика на диване, а просыпается в его кровати.

Через две недели Чарльз устает ждать и решает, что романтические комедии недостаточно достоверный источник, чтобы строить по ним свою жизнь.

В пятницу Чарльз приносит в кабинет Эрика из кухни горячие печенья, завернув их в пергаментную бумагу.

- Стащил сладости до обеда?

- Накажешь меня? – Чарльз улыбается.

Чарльз улыбается, и это похоже на теплое весеннее солнце, которое лижет руки и греет совсем мягко, как будто боязливо. Чарльз улыбается – это похоже на летний рассвет и лиловое небо с пушистыми белыми островками облаков.

- Легко, – Эрик упирается в край стола.

Чарльз оказывается заперт между Эриком – шутливо нахмуренные брови и морщинки в уголках глаз – и столешницей, так что возможностей улизнуть не остается. Чарльз перестает улыбаться, когда Эрик поднимает руку и большим пальцем убирает остатки крошек с нижней губы.

Некоторые люди – открытая книга, бери да читай; загляни в глаза, прикоснись к запястью, ответь на улыбку и точно узнаешь, что человек думает, что чувствует, какого цвета тревога в его душе – для подобных фокусов телепатия совсем не нужна. Чарльз смотрит Эрику прямо в глаза и не имеет ни малейшего понятия, о чем сейчас его мысли.

Чарльз приоткрывает рот – дышать вдруг становится тяжело и нечем.

Эрик всегда случается, когда этого не ждешь: когда перестаешь замирать у двери, прислушиваясь к чужим шагам в коридоре, когда устаешь бороться со сном, дожидаясь его в кабинете. Когда Чарльз забывает считать дни и максимально близкое расстояние между губами, Эрик вдруг наклоняется и целует его.

Чарльз закрывает глаза – запомнить, запечатлеть, оставить этот поцелуй глубоким шрамом на сердце. Когда Эрик касается его языка своим, Чарльз невольно вздрагивает и вцепляется пальцами в его плечи. От каждого прикосновения горячего языка Чарльз дрожит – его пробивает током и он старается не застонать, но выходит плохо. Целоваться с Эриком ужасно сложно – Чарльз забывает, что ему нужно дышать, отвечать на поцелуй и следить за сердцебиением, а помнить все это вместе кажется и вовсе невыполнимой задачей.

Когда Эрик отстраняется, Чарльз улыбается.

Улыбается и говорит:

- Больше похоже на поощрение.
И чувствует себя при этом самым последним дураком.

*

Утро все никак не начнется.

Чарльз просыпается снова и снова, оглядывает темную комнату и обманывает себя тем, что до утра еще далеко. Эрик каждый раз просыпается вместе с ним, одним движением притягивает ближе и заставляет снова провалиться в сон.

Сны Чарльза наполняются причудливыми образами: все вокруг горячее и нежно-бежевое, пахнет цветами и ранним летом. Чарльз чувствует прикосновения к своим плечам: теплые ладони скользят вверх от локтей, пальцы ненадолго задерживаются у шеи, заставляют откинуть назад голову, зарываются в волосы с затылка – и исчезают.

Когда Чарльз снова – наконец – просыпается, шторы раздвинуты и в окно смело светит яркое майское солнце: освещает комнату, вылизывает теплым языком голую спину, забивается в щели и нагревает паркет. Чарльз раскидывает руки в стороны и вытягивается во весь рост – Эрика уже нет. Чарльз притягивает к себе его подушку, утыкается в нее носом, закрывает глаза поплотнее – от наволочки пахнет солнцем и кожей Эрика.

- Все еще спишь?

Чарльз отрицательно мотает головой, но глаз не открывает – ему нравится додумывать реальность самому. Вот на письменный стол легла темная тень от шторы, в углу у шкафа притаилось солнце, чтобы согреть чьи-то щиколотки, вот Эрик – Чарльз улыбается – вышел из душа и пахнет деревом и мятой, стряхивает с волос мокрые капли и – пожалуйста – улыбается. Эрик садится на кровать, она проседает под его тяжестью, но Чарльз остается неподвижным.

Чарльз чувствует себя совсем беззащитным, когда Эрик проводит пальцами по его позвоночнику, останавливается на пояснице и прижимает широкую ладонь к теплой коже. Чарльз чувствует, как внутри разливается тепло тысячи майских солнц, когда Эрик проделывает этот же путь губами. Поцелуй в шею – Чарльз вздрагивает и сводит вместе лопатки. Эрик останавливается на пояснице, прижимается к ней щекой – Чарльзу тяжело даже вдохнуть, но он вытягивает руку и переплетает их пальцы.

- С добрым утром, Чарльз.

Чарльз улыбается и переворачивается на спину.

Утро только начинается, а впереди еще – долгий и теплый день.

@темы: чай из роз, тексты, из-за этого ты не спишь

URL
Комментарии
2016-03-17 в 17:08 

ivor seghers
заморский провинциал
Чудесный весенний рассказ!
В ваших героев влюбляешься снова и снова.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

цветущий сад

главная