Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
14:42 

Название: Моменты.
Автор: чайная роза
Бета: нет
Фэндом: X-men: First class
Персонажи: Эрик Леншерр/Чарльз Ксавьер
Рейтинг: R
Жанры: романс, флафф
Размер: драббл
Статус: закончен
Предупреждения: я хочу соврать, что меня заставили
Саммари: иногда наступают такие моменты, когда Чарльз понимает, что он совершенно безнадежен

да что ты знаешь о любви, Роза.

@темы: тексты, из-за этого ты не спишь

03:34 

О восьмерке.

Моя любовь пахнет розами и чаем, моя любовь горчит, в нее нужно добавить сахара или меда, в нее нужно добавить света или хотя бы разложить ее на красивой посуде. Моя любовь эгоистична и себялюбива, она любуется в тебя, заглядывает в глаза так нежно, потому что ищет свое отражение. Моя любовь помнит каждую крошечную обиду, чтобы прощать ее не один, а тысячи раз.

Моя любовь сентиментальна. Она забирается с ногами в кресло на балконе, подпирает голову рукой и усаживает тебя у своих ног. «Смотри», - говорит она, - «я дарю тебе весь этот мир». Моя любовь сочиняет по ночам тебе песни на несуществующем струнном инструменте, моя любовь рисует твои лица на стенах, моя любовь стаскивает хламье к твоим ногам – «смотри, я дарю все это тебе». Моя любовь мечтает поселить тебя рядом в маленьком домике на краю света, куда доходят только бездомные собаки и безумные влюбленные.

Моя любовь боится шорохов и звуков. По ночам она прячется под одеяло и кусает край простыни. Она читает молитвы, в которых нет ни одного «спасибо», зато есть миллион «умоляю». Моей любви страшно оставаться одной, она хватает тебя за руки, скребет ногтями в твою дверь, смотрит в окна диким зверем. Моя любовь боится, что однажды ты не придешь ее навестить.

Моей любви не нужно никакая другая любовь взамен. Ей нужно, чтобы ты приходил к ней уставший, чтобы ты говорил: «пожалуйста, пожалей меня, покажи, что я нужен тебе». Моя любовь хочет, чтобы ты был нужен только ей. Моя любовь каждый день сражается с моей же ревностью, и каждый раз проигрывает. «Останься со мной, будь рядом всегда, никогда не отпускай мою руку» - если бы моя любовь могла, она бы посадила тебя под замок.

Как королю принадлежит река в его королевстве, так тебе принадлежит моя любовь. Она твоя, но это не значит, что ты можешь ей управлять. Это не значит даже, что я могу ей управлять. Ты можешь – ты должен – приходить к ней, гладить ее, читать ей стихи и рассказывать истории, смотреть на нее с обожанием и клясться в верности. Ты должен спрашивать: «Как мне жить без тебя?», чтобы каждый раз слышать: «Никак».

Разложи меня на вечности, положи каждую вечность в отдельную книгу и жди. В далеком будущем ты сможешь доставать эти вечности, пропахшие чужими историями, подносить их к лицу, чтобы даже через сотню лет чувствовать запах чая и роз.


@темы: тексты, чай из роз

03:46 

О лете.

У Джеймса в душе всегда было вечное лето. Он носил лето в себе, как носят на шее крест или амулет, брал его в походы, зимовал с ним, проживал с ним жизнь и ни разу не задумался об этом – как будто шнур на шее болтается. Лето тащилось за ним, преследовало его во всем: в побелевших джинсах, в загорелых круглый год руках, в смехе, который звенит тысячами колокольчиков, привязанных к ногам танцующих на песке смуглянок, даже в глазах его, синих-синих, что-то вспыхивало и медленно тлело, как закат на побережье.

Джеймс никогда не мерз, никогда не унывал, никогда не задумывался о будущем и никогда не говорил «никогда». У Джеймса на запястьях было столько фенечек, что из-за разноцветных ниток не видно было темной кожи; они накладывались одна на другую, штук под тридцать на каждой руке, и каждая новая любовь - имена которых он забывал так же быстро как и то, что ел на завтрак – оставляла ему новую, голубую, бледно-красную, ярко-желтую или разноцветную, как павлиний хвост. У Джеймса была такая темная кожа, как будто солнце даже самой лютой зимой, льнет к нему послушным котенком, целуют грубую кожу, ласкает ее и тоже оставляет свои следы за неумением плести фенечки. Джеймс непоседа и балагур, его знают в самых веселых тусовках, он первый в любой компании, у него ни пенни в кармане, зато он умеет рассказывать истории так, что все замирают и прислушивается, с таким же молчаливом восторгом, как дети слушают ракушку. Джеймсу передают гитару, и он играет песни, в которых слышится прибой, шум песка и африканские барабаны.

Джеймс, конечно, не создан для города. Джеймсу тесно в городе; город обступает его со всех сторон, город тушит его, ворует по ночам из карманов самые интересные истории и подло срывает любимые фенечки с рук, оставляет их на холодных мостовых, которые никогда не узнают радости нагретого солнцем песка. Никто не удивляется, когда однажды отправившись летом загорать на какие-то острова, которые все как один идеально подходят ему, он остается там жить.

Джеймс все так же не умеет хранить деньги, спускает все на выпивку и веселье, он живет в старой потрепанной ветрами хибарке на самом берегу океана. Джеймса знают все в округе, Джеймс любимец женщин и детей - маленькие девочки плетут для него венки из самых ярких цветов, а он дарит им за это любимые перья, которые теряют огромные, совсем не домашние, попугаи. Джеймс с годами совсем не меняется, только кожа становится темнее и грубее, а руки обрастают рубцами и шрамами от нелегкой работки. Джеймс играет на там-тамах и укулеле, гремит многочисленными колокольчиками на запястьях и щиколотках. Джеймс не привыкает к этому место, ему и не нужно, он как будто сам и есть вечный песчаный берег – шумный, дикий, прекрасный в своем вечном движении и вечном отчуждении, каждый день вокруг него тысячи людей, но ни один не остается навсегда.

Джеймсу совсем не много лет – двадцать два, двадцать пять, а может тридцать, он перестал считать – когда у него находят рак. Джеймс не плачет, не пишет домой грустные письма, где между строк как азбукой Морзе звучит «пожалуйста-спасите-я-умираю-и-не-знаю-что-делать», не бросает работу и не остается в городе на лечение. Джеймс поет свои песни, приглашает в дом гостей и угощает их вкуснейшим алкоголем, секретный рецепт которого еще не написали(щепотка солнца, немного морской пены, побольше рома, сверху покрошить лето). Джеймс говорит о своей болезни как о наступающей зиме и совсем не боится ее.

У Джеймса в душе лето, но лето скоротечно и не может быть долгим даже в масштабе одного человека. Джеймс выходит на берег на рассвете, ложится на песок и раскидывает руки; океан лижет ему пятки и поет колыбельную, которая вовсе не похожа на реквием.

Джеймс закрывает глаза и знает, что когда его найдут – наступит осень.


@темы: тексты

02:56 

О хороших людях.

Когда Кэтрин было семь, и она была еще малышка Кэт, она уже знала, что обязательно вырастет хорошим человеком. Кэт была славной девочкой – косички с разноцветными резинками, расшибленные коленки, яркие тетрадки, в которых старательно выводилось: «Дорогой дневник, я нашла сегодня три четвертака и два пенни, а еще разбила коленки и погладила пса» - все любили ее и тоже были уверены, что она вырастет хорошим человеком. Кэт придумывала себе игры про страшных сирен на крыше дома, перья которых топорщатся от ветра, а на солнце блестят фиолетовым, про рыцарей и отважных принцесс, которые пробирались сквозь дикие заросли домашнего шиповника и неприступные горы песка. Отец Кэт объяснял ей, что все это – и сирены, и рыцари, пройдет, когда она повзрослеет, потому что взрослым не нужно выдумывать.

В девять Кэт забыла про сирен и нашла лунные камушки. Аккуратные круглые стекляшки перекатывались на руке, стукались друг о друга с глухим звуком и катились по ладошке. Через эти камушки она всегда могла видеть луну, даже в самый солнечный день, нужно было только поднести камешек к глазу и посмотреть на небо, как сразу появлялась луна со всеми кратерами, пылью и лунными котами, которые дикими стаями гуляют по серым равнинам. Кэт по-прежнему писала в дневник и почерк ее стал лучше: «Дорогой дневник, учительница похвалила меня и сказала, что, наверное, я вырасту хорошим человеком и буду всем помогать. Я люблю всем помогать, только не знаю как». Кэт показала лунные камешки старшему брату, но он не захотел разглядывать лунных котов, а придумал с ними игрушечный гольф, где шарики можно загонять в лунку прямо пальцами. «Бросай свои глупости, Кэт, ты ведь уже совсем взрослая».

В тринадцать Кэт научилась ездить на велосипеде, и ей разрешили далеко отъезжать от дома. Иногда она ехала по пустой дороге и раскидывала руки в стороны – только нужно убедиться, что никто не видит – и представляла, что это просто ветер гонит ее все дальше и дальше. Она представляла, будто заехала так далеко, что попала в другую страну; и тогда она снимала перед прохожими широкую соломенную шляпу или тряпичную панамку и говорила: «мадам» или «мсье». Она уже не играла с лунными камушками, но зато любила искать у озер и озерок, рек и речушек плоские гладкие камни, которые вода любила больше всего, поэтому так тщательно облизала со всех сторон. Кэт собирала эти камни у себя в комнате и разрисовала их тонко зеленой и коричневой краской, чтобы потом вернуть на место, будто это не она, а загадочный лесной эльф или волшебный олень потерял свою драгоценность. «Такая чудная у вас девчушка, с каждым годом все лучше», - говорили безликие подруги матери, которые все как одна похожи и непохожи друг на друга со своими новыми сумочками и неприятным запахом духов. Кэт все еще пишет в дневник: «Дорогой дневник, мой брат стал совсем большим и ушел в армию. Если он попадет на войну, то я точно убегу за ним, потому что так поступил бы любой хороший человек».

В шестнадцать Кэт начинает курить и бросает играться. Кэт все чаще становится Кэтрин и все реже обращает на это внимания. У нее появляется первая любовь – инициалы на запястье, чужая крутка на плечах, тяжесть руки в руке, сухой поцелуй за ухом – приятный парень из школы, который копит деньги на мотоцикл. Кэт убирает рисунки над столом и вешает плакаты и фотографии – пальцы с тлеющей сигаретой, худые ноги в черных колготках, рыжий кот с ободранным боком, ухо и волосы ее первой любви – почему-то кажущиеся красивыми и глубокими. Кэт пишет в дневник: «Не забыть купить молока и хлеба. Хоть бы мать не узнала, что курю». Кэт измеряет хорошесть человека собственным удобством, но не думает о том, удобно ли ей с собой.

В восемнадцать у Кэтрин заканчивается первая любовь. Кэтрин снимает со стены фотографии и плакаты, удаляет из плеера общую музыку, стирает с запястья инициалы и не чувствует н и ч е г о. «Не грусти», - говорит ей старший брат и заботливо треплет короткие волосы. «Постараюсь», - почему-то трагично отвечает Кэтрин, хотя ей совсем не грустно. Кэтрин лежит часами на своей кровати, слушает музыку, не вникая в смысл первый раз, вникая – во второй, и страдая от него – в третий. Кэтрин закачивает школу, получает какие-то бумажки, которые убеждают ее и всех вокруг, что она умница и большая молодец. На выпускном ей предоставляют говорить речь, и она говорит так, что у всех глаза слезятся, но ничего при этом не чувствует. Кэтрин пишет в дневник: «Дорогой дневник, почему никто не сказал мне: чтобы вырасти хорошим человеком недостаточно просто вырасти.»


@темы: тексты

цветущий сад

главная